Бабушкины советы

Апр 15 2014 Опубликовал under Понравилось

Консультации психолога. СоветыЯ не люблю статьи из разряда «20 советов, как изменить себя», «10 правил для настоящей женщины» и все в таком духе. Как то мне подобное кажется пустым и бессмысленным. Но вот от это статьи, которая по названию вроде попадает в ту же категорию, мне стало тепло. И я подумала, как обычно труден путь к пониманию простых вещей. И что их невозможно «взять» в готовом виде, их можно только вырастить внутри себя, шаг за шагом, постпенно. И тем не менее :-) , вот эта статья, которая мне понравилась. Источник — портал «Мир Вам!».

Продолжить Чтение »

2 ответов до сих пор

Посоветовать вам?

Янв 29 2011 Опубликовал under Собственное

Консультации психолога. СоветыСовет – это даваемое кому-то указание, как поступить. Я крайне редко даю советы. И у этого три основных причины.

1. Когда у меня просят совета, я точно знаю, что НЕ знаю, что на самом деле при этом хочет человек. Может, ему внимание мое требуется. Или поддержка. Или сочувствие. Или признание, что он для меня важен вместе со всеми своими проблемами. Или он хочет убедиться, что выхода из его ситуации нет. Или подтвердить для себя, что все кругом идиоты, и помощи ждать не приходится. Или, или, или… Я не хочу угадывать.
Меньше всего я склонна рассматривать в качестве основы просьбы о совете желание получить рекомендацию.
Понятно, что человек в чем-то от меня нуждается. А вот в чем? Часто ему и самому это неизвестно.

2. Полученное указание – штука малоценная в практическом смысле. Почему?
Совета просят, чтобы как бы выбрать действие.
Выбор действия по идее основывается на целой куче составляющих:
- информации о ситуации,
- обдуманных возможных вариантах её развития,
- личном отношении к ситуации,
- и еще на огромной такой части, которая называется потребностно-мотивационная сфера – личные ценности, потребности, жизненные установки и все такое.
И получается, что полученный мной от любого другого человека совет слабо соответствует моей реальности. Потому что информацию я еще как-то смогу передать (хотя точно не смогу предать всю). А вот кусок себя – мои чувства, мои желания, и все такое – я передать смогу совсем чуточку, потому что большую часть я и сама не осознаю. А из этого неосознанного, между прочим, и питается интуиция. То есть, чтобы за меня полноценно выбрать действие, человек должен быть мной.

3. И еще один аспект. Про власть и ответственность. У кого власть, по идее, у того и ответственность за результаты. Это две стороны одной медали. Если я выбираю за тебя, что тебе делать, то вроде я получаю сладкую власть – ты делаешь так, как я предлагаю. Но тогда я и отвечаю за твою жизнь? И, вероятно, ты не вспомнишь, что окончательный выбор — делать, как я посоветовала, или нет — ты делаешь сам. Если тебе будет выгодно не вспоминать. И в чем-то будешь прав. Ведь я ж обесценила твою самостоятельность, предложив делать как-то. Я ж тем самым подтвердила, что я – больший эксперт в твоей жизни, чем ты.

Напоследок анекдот:
Человек сходил на прием к психологу. Его спрашивают:
- Ну, как психолог? Что он сказал?
- Знаешь, если бы я поговорил бы с обычным человеком, то он бы меня выслушал и что-то посоветовал. А психолог выслушал и говорит: «И как, по-вашему, вам следует поступить?»

Нет ответов пока

Джеймс Бьюдженталь. Советы психолога.

Авг 25 2009 Опубликовал under Понравилось

Консультации психолога. Бьюдженталь о советах психолога.Я очень люблю книжки Бьюдженталя. Во-первых, потому что получаю удовольствие от живого стиля автора, а во-вторых, потому что разделяю многие его взгляды. В том числе и точку зрения о роли советов от психолога. Ниже – отрывки об этом из книги «Наука быть живым».

«По своему греческому происхождению слово “психотерапия” означает процесс исцеления и воспитания души. В повседневном словоупотреблении психотерапию обычно ставят в один ряд с другими видами терапии, особенно с медицинским лечением. Однако психотерапия, которую я описываю в этой книге, имеет мало общего с лечением малярии, переломов, вирусных инфекций и с сердечно-сосудистой хирургией. Она почти прямо противоположна ситуации, в которой пациенты говорят врачу о своих симптомах, а затем врач проводит свое собственное обследование (в котором пациент понимает довольно мало или вообще ничего не понимает) и выписывает рецепты на латыни, а пациент выполняет предписания, не думая ни о чем, кроме того, чтобы быть “пациентом” и ждать излечения.
Однако эта заманчивая картина соблазняет как пациента, так и терапевта. Часто оба в действительности хотят, чтобы терапевт был “настоящим врачом” или, еще лучше, взял на себя роль Бога».
«Многие пациенты хотят, чтобы терапевт взял на себя эту роль, и всегда готовы подыгрывать. Они хотят, чтобы кто-то принимал за них трудные решения, хотят восставать против кого-то, хотят услышать от кого-то определенные ответы, хотят гарантированных результатов, хотят, чтобы некто был больше, чем просто человеком. (И в то же время, конечно, они не хотят, чтобы кто-то делал все это — точно так же, как терапевт не хочет играть роль Бога, даже когда поддается такому искушению.)
Терапевту очень легко соскользнуть в процессе консультирования на позицию Бога, и у него есть много стимулов для этого. Его авторитет редко подвергается сомнению, его утверждения часто рассматриваются как откровения свыше, одобрение и неодобрение глубоко влияет на тех, кто часто становится его преданным последователем. Как бы часто терапевт ни напоминал себе о своих постоянных ограничениях, он чаще, чем ему бы хотелось, уступает легкому, почти бессознательному убеждению, что он действительно обладает более тонким восприятием и более сильным влиянием и может благотворно вмешиваться в жизнь своих пациентов.
Как бы я ни был осторожен, я все же иногда ловлю себя на том, что пытаюсь вмешаться в их жизнь, говоря себе, что это абсолютно безвредно и наверняка поможет».
«Обычно бывает несколько ситуаций с каждым пациентом — иногда больше, — когда я обнаруживаю в себе это искушение. И хотя я пытаюсь сопротивляться ему, я поддаюсь ему, я вмешиваюсь в их жизнь».
«Постепенно я все больше осознаю, что, вмешиваясь, я демонстрирую утрату доверия к самому себе, к моему пациенту и к самому психотерапевтическому процессу. Если я могу сохранить веру и помочь пациенту воспользоваться собственной мудростью и самостоятельностью, я понимаю, насколько более твердыми становятся достижения пациента».
«Каждый раз, когда я пытаюсь вмешаться, чтобы помочь пациенту в определенной жизненной ситуации, я в каком-то смысле ослабляю и его, и себя».
«Но я никогда полностью не преодолею искушение быть Богом. Я чувствую — и должен чувствовать — свою вину за это. Вину в экзистенциальном смысле (в смысле понимания, что я не сохранил веру в человеческий потенциал моего пациента и в свой собственный). Однако слишком большое чувство вины тоже является искажением. Я не Бог, чтобы в совершенстве избегать роли Бога. Сдается мне, только Господь никогда не играет роль Бога».

Джеймс Бьюдженталь
(Из книги «Наука быть живым: Диалоги между терапевтом и пациентами в гуманистической терапии»
)

Нет ответов пока